Быль и боль Чернобыля: воспоминания омича о событиях 26-летней давности

Бoрис Oблeуxoв нaдeвaeт кoстюм с нaгрaдaми и идёт в шкoлу, чтoбы выступить пeрeд учeникaми. Oн нe был нa вoйнe, нo, тeм нe мeнee, пoбывaл тaм, oткудa вeeт смeртью. Oн ликвидaтoр пoслeдствий нa ЧAЭС.

«AиФ в Oмскe» Бoрис Aлeксeeвич рaсскaзaл o тoм, пoчeму oн был в Чeрнoбылe, чтo удивилo eгo тaм, и o тoм, кaк гoсудaрствo пooщрилo зa пoдвиг.

Чёрныe журaвлики

– Кoгдa oтпрaвлялись в Чeрнoбыль, ужe знaли, кудa eдeтe и зaчeм?

– O тoм, чтo eду в Чeрнoбыль, узнaл в дeнь oтпрaвки. Дo этoгo в тeчeниe двуx нeдeль, с мoмeнтa, кaк пришлa пoвeсткa из вoeнкoмaтa, и дo пoдписaния мeдзaключeния o гoднoсти к службe, нaм гoвoрили, что поедем на военные учебные сборы. Мог ли я отказаться? Такое даже в голову не приходило. Приказ Родины! И это действительно так было, это не просто красивые слова. Кто-то должен был выполнять эту работу.

– А как отбирали людей? Возраст, образование имели значение?

– По негласному правилу, в зону поражения отправляли людей не моложе 25-ти лет, отслуживших в армии, и чтобы у них обязательно было уже двое детей, сами понимаете, последствия… Это правило выполнялось. Я был уже женат, 33 года, и у меня было две дочки. Я в те годы работал на шинном заводе, окончил автотранспортный техникум, хорошо знал технику. Из Омска на двух самолётах нас отправлялось 200 человек, и уже в это время формировалась новая партия на замену.

– Что удивило на месте аварии?

– Я не наблюдал тех ужасов, которые описывают сейчас. Мутантов или подобное этому… Помню только, что там были чёрные журавли. Их вообще-то нет в природе. А ещё в месте, где мы работали, была невероятно пышная зелень. Такое впечатление, что находишься в курортной зоне. Всё цветёт и «прёт» на глазах. Огромные яблоки, сливы, вишня на деревьях. Воздух казался чистейшим и прозрачным. Всё это было мало похоже на реальность. А пшеница, которая осыпалась с прошлого года и самостийно взошла! Колосья огромной толщины! Обычно в природе таких не бывает.

«Строили» пустыню

– Сколько времени Вы находились в зоне поражения и когда заметили впервые последствия воздействия радиации?

– Я прибыл в Чернобыль в середине июня 1987 года и находился там ровно 57 дней. 27-й полк химической защиты Сибирского военного округа, нас было 2 тысячи человек. К тому времени реактор был усмирён, строительство саркофага завершено. Я занимался расчисткой территории непосредственно в радиусе трёх километров от ЧАЭС. Всё уничтожалось под ноль. Дома, заводы, предприятия, лес. Выкапывались глубокие котлованы, и всё, что можно, свозилось туда, укладывалось плитами, засыпалось землёй. Мы делали пустыню. Работал я посменно в 3-й зоне, она считалась самой опасной. На груди у каждого рабочего в кармане был индивидуальный дозиметр, по виду он напоминал обычный маркер. После смены в журнале регистрации мы отмечали свои полученные рентгены. Система накопительная. 10 рентген получил – домой. Но такая доза была введена в 1987 году, а в 1986 предельной считалось 25 рентген! А плохо чувствовать стал себя, как и все, после 6 рентген. Горело лицо, кружилась голова, многие начинали заговариваться, словно в бреду.

– Как следили за состоянием здоровья людей там, в зоне радиации? Дезактивацию проводили?

– На 50 человек были свои врач и фельдшер. В зоне брали кровь два раза в месяц, давали йод, поливитамины. Воду для кухни возили из чистой зоны во флягах. Главная защита: респираторы РМ-2, смена нательного белья ежедневно. Рубаха и кальсоны каждый день выбрасывались в могильники, отстирать их от радиации было невозможно. Несколько раз в день помывка в душе, бане. Дезактивация (помывка с мыльным раствором) наших технических средств тоже ежедневно. Все мы были лысые, так как отмыть волосы – это самое трудное.

– Верно, что ликвидаторы выезжали из зоны практически голые, чтобы все заражённые вещи остались там?

– Нет. Мы возвращались домой в форме, которую получили в Омске пред отправкой, а по приезде в зону радиации сдали её на хранение.

Инвалидов нет?

– А как Родина поощрила за подвиг?

– Статус ликвидатора возник уже где-то в 1990 году. До этого момента мы совершенно не считали себя героями или выдающимися людьми, вели обыденную трудовую деятельность. В общем, жили, не задумываясь о последствиях. Когда в 1990 году появились первые удостоверения, статус и льготы – для нас это было неожиданностью. Та поддержка, которую государство осуществляет, – разумеется, не лишняя. В последнее время была повышена пенсия до достаточно хороших цифр, повышена доплата на питание, организовано санаторно-курортное лечение, однако и здесь много «но».

Сегодня огромное число ликвидаторов, ставших инвалидами, не могут подтвердить связь наступившей инвалидности с Чернобылем, так как порядок и условия её установления законодателем изменились. Тем самым люди поставлены в неравные условия. «Чернобыльцы», не сумевшие связать свою инвалидность с пребыванием в зоне радиации, лишены права на ежемесячную денежную компенсацию. Они являются инвалидами по общему заболеванию. Свою связь с Чернобылем я доказывал в суде почти пять лет. Со мной свои права отстаивали ещё шесть человек. Я считаю, это кощунство, так унижать людей. Положенную индексацию до сих пор ни один орган социальной защиты не воспринимает как должное, продолжаются суды. И речь даже не обо мне. Тысячи людей бьются с бюрократическим цинизмом годами, и лишь единицы добиваются справедливости. Чиновники разных уровней ампутировали себе совесть.

– Что для Вас значит общественное объединение «Чернобыль»?

– Во-первых, все его члены – друзья, и мы всегда придём друг другу на помощь. Кроме того, мы занимаемся защитой прав ликвидаторов ЧАЭС.

– Как Вы считаете, возможно ли в наши дни обойтись без атомных электростанций и других разрушительных и полезных одновременно изобретений?

– Всё это нужно, но должна быть грамотная эксплуатация. И самое главное – жесточайший отбор людей, которые осуществляют контроль за такими объектами. Я уверен: первопричиной любой аварии, катастрофы является человеческий фактор. Недосмотрел, «недоизобрёл», недодумал, а результат – трагедия.

Досье

Борис ОБЛЕУХОВ – ликвидатор последствий ЧАЭС.  Выполнял очистные работы в самой опасной третьей зоне Чернобыля. Имеет около 20 наград за участие в  устранении последствий ядерной аварии. Женат, имеет двух дочерей и внуков.

↑ Наверх ↑

aRuma бесплатная регистрация в каталогах тендерный кредит
Доставка грузов