Девять бэр. Как сегодня живется чернобыльцам

Рaдиaция кaк любoвь. Ee нe видишь. Нe слышишь. Нo oщущaeшь кaждoй клeтoчкoй свoeгo тeлa.

Eсли, нe дaй бoг, грянeт втoрoй Чeрнoбыль, ликвидaтoр aвaрии нa ЧAЭС кунгуряк Влaдимир Дьячкoв гoтoв снoвa oтпрaвиться дoбрoвoльцeм в рaдиaциoннoe пeклo. Тeрять eму пo бoльшoму счeту нeчeгo: здoрoвья нeт, жeны нeт. Eсть, прaвдa, инвaлиднoсть и oтвoeвaннoe у мeстнoй влaсти пoчeтнoe мeстo для зaxoрoнeния рядoм с тaкими жe, кaк oн, чeрнoбыльцaми.

Кoмсoмoльцы, дoбрoвoльцы

Влaдимир Дьячкoв дeлит свoю жизнь нa двe чaсти: дo кaтaстрoфы нa ЧAЭС и пoслe. В пeрвoй – любoвь, счaстливaя сeмья, мaлeнький сын, интeрeснaя рaбoтa, друзья, здoрoвьe. Втoрaя чaсть – этo стрaшныe головные боли, инвалидность, страдающее мужское самолюбие, развод, борьба за права инвалидов Чернобыля…

– Владимир Георгиевич, вас, как и большинство ликвидаторов чернобыльской аварии, военкомат загреб?

– Никто меня не загребал. В конце апреля 1986 г. я по комсомольской путевке приехал в Абакан на строительство Саяно-Шушенской ГЭС. И тогда же произошла авария на Чернобыльской АЭС. Я в военкомат. Но получил от ворот поворот. Объяснили, что здесь тоже важный государственный объект, вот и строй его. Через год повторил попытку. У меня же армейская специальность – химик «ДДД» (дегазация, дезактивация, дезинфекция). Но военком заартачился. У прапорщика зарплата будет намного выше, чем у рядового. Я что, говорит, из своего кармана должен доплачивать? Успокоился, когда я заявил, что согласен ехать рядовым.

– Сколько длилась ваша добровольная командировка?

– 212 суток. Отработал в зоне – непосредственно на станции – шесть вахт по 15 дней каждая. Остальное время работал в чистой зоне. Пять вахт прошли относительно спокойно, если забыть о повышенной радиации. Шестую вахту не достоял: мы работали в шахте, когда реактор наклонился и радиоактивная грязь стала расползаться по всем щелям. Двоих человек из бригады сразу же госпитализировали. Остальным быстренько выдали новую форму, деньги, приказ об увольнении. И до свидания. Болейте ребята, но не в части.

Отшельник

После возвращения из Чернобыля у ликвидатора Дьячкова начались дикие головные боли. Пытался снимать их водкой. Помогало, но ненадолго. Кровеносные сосуды, напившись радиации, пошли вразнос. Вразнос пошла и счастливая семейная жизнь. И никакого просвета.

– Много хватанули рентген?

– Наверное. По документам моя доза составляет 9 бэр (биологический эквивалент радиации). Хотя были случаи, когда мы работали на объектах, где датчик радиации просто зашкаливал. Но в Чернобыле существовал жесткий запрет на правду. И был приказ занижать уровень радиации. Я, как бригадир и химик по армейской специальности, делал замеры на объекте, спорил с начальством, доказывал, что в этом месте, например, нельзя работать больше часа. И со мной часто соглашались. Но так было не везде и не всегда. Уверен, что все ликвидаторы получили повышенную дозу радиации.

– Как же вы умудрились, дай вам бог здоровья и долгих лет жизни, конечно, добраться почти до пенсионного возраста?

– Я уже не вписываюсь в статистику. Она говорит, что чернобыльские ликвидаторы, кроме тех, кто получил смертельную дозу облучения, скрипят до 45-55 лет. Если честно, когда мне стало совсем худо, я приехал в Кунгур к своей маме. Но поселился не у нее дома, а в лесу. Три месяца жил в палатке, спал на земле. И буквально ощущал, как она вытягивает из меня заразу. По капле, по миллиграмму, по миллирентгену. Жить хотелось. Я же молодой был: в 31 уехал в Чернобыль, в 37 получил инвалидность.

– Супруга поддерживала вас в самые трудные моменты?

– Я снимал боль водкой. Какой женщине такой способ понравится? А тут еще и мужская сила пошатнулась. Вот и распрощались мы. Но виноват в разводе я один. Сейчас живу бобылем. С бывшей женой общаюсь, но она живет в Белоруссии. Ездил в гости несколько раз. С внучкой повидаться, с сыном, когда он приезжал к маме в гости из Испании.

Живи спокойно, страна

За гражданский подвиг государство положило Владимиру Дьячкову пенсию выше среднего по стране и отблагодарило так называемыми чернобыльскими льготами. А еще государство обещало обеспечить всех чернобыльцев квартирами.

– Владимир Георгиевич, государство сдержало свое обещание обеспечить вас жильем?

– Лично у меня квартирный вопрос решен. В 2000 г. получил 231 тыс. руб. Добавил и купил за 250 тыс. квартиру в п. Кирпичного завода. В городе на эти деньги я бы даже комнату не приобрел. Но и такого внимания со стороны властей хватило не на всех кунгурских чернобыльцев. Например, живет в Кунгуре Валерий Головко. Мытарят его в льготной очереди уже больше 20 лет: все первый да первый. Куда я только ни обращался. А толку – ноль. И инвалидность человек не может получить. Такое ощущение, что и на это властями наложено табу.

– Как с льготами?

– Не люблю жаловаться, но начались проблемы с выплатами по возмещению вреда здоровью. Они плохо индексируются. А с 2016 г. правительство хочет вообще прикрыть индексацию. Была при выходе на пенсию 30-процентная надбавка. Убрали. С компенсацией коммунальных платежей все усложнилось. Нередко лекарства дорогие приходится покупать за свой счет. Непонятно. Здравоохранение у нас все лучше, а внимания к людям все меньше. Нашли на ком экономить. Участников ликвидации аварии ЧАЭС 1986 г. уже нет. Все ушли. Уходят и более поздние ликвидаторы. В Кунгуре в живых осталась едва ли половина чернобыльцев.

– Своих героев страна должна любить. А у нас с этим как-то не очень. Обидно?

– Обидно, что в трудный час о простых гражданах государство вспоминает. Посылает на амбразуры. Много чего обещает, но не все выполняет.

– Жалеете, что уехали в Чернобыль добровольцем?

– Нет, не жалею. Когда принимал решение, о льготах и наградах не думал. Готов, если что, снова рискнуть жизнью. Тем более терять мне особо нечего. Здоровья нет. Но есть боевой дух. Недавно воевал с местными чинушами и главой города за участок земли под захоронение чернобыльцев. И победил. Отстоял 80 мест рядом с памятником «Молчащий колокол».

источник

↑ Наверх ↑

aRuma бесплатная регистрация в каталогах тендерный кредит
Доставка грузов