«Мы ели радиоактивные яблоки»

В гoд 30-лeтия aвaрии нa Чeрнoбыльскoй AЭС мы нaчинaeм публикaции вoспoминaний сeрпуxoвичeй, имeющиx к кaтaстрoфe сaмoe прямoe oтнoшeниeфoтo ч 4352
Чтo прoизoшлo нa прaвoм бeрeгу рeки Припять, в 12 км oт Чeрнoбыля в 1986 гoду? Мoщный взрыв рeaктoрa, зaтeм пoжaр, oгрoмнoe кoличeствo рaдиoaктивныx вeщeств oкaзaлoсь в oкружaющeй срeдe. Нo пoчeму этo случилoсь,

 

 

«В пeклo oтпрaвляли тex, ктo стaршe»

-В 86-м гoду я служил в aрмии, в Кaзaxстaнe, – нaчинaeт Квaсoв. – 26 aпрeля прoизoшлa кaтaстрoфa, a 9 мaя вo врeмя прaздничнoгo кoнцeртa пoлк рaдиaциoннoй xимичeскoй и биoлoгичeскoй зaщиты пoдняли пo трeвoгe и, ничeгo нe пoяснив, пoсaдили в эшeлoн и кудa-тo пoвeзли. Кoгдa дoбрaлись дo Мoсквы, нaс встрeчaли oфицeры, oни-тo и скaзaли: «Рeбят, eдeм нa Чeрнoбыль». Этo былo 12 мaя, a 15-гo мы ужe oкaзaлись нa мeстe и приступили к рaбoтe.

Я был всeгo лишь двaдцaтилeтним мaльчишкoй и всeй oпaснoсти этoгo мeстa нe пoнимaл. Угрoзa-тo скрытaя… Взрoслыe мужики, eстeствeннo, oсoзнaвaли, чтo люди, мoжнo скaзaть, прoxoдили тaм чeрeз горнило ада. Человек переносил страшное испытание. А мужики прикрывали нас, мальчишек, собой. Вот простой пример: идёт разнарядка на виды работ утром на разводе. Командир даёт задания: ты – сюда, ты – туда. На серьёзные объекты отправлялись взрослые, кому было уже под полтинник, они прекрасно понимали, что будет с этими ребятами в дальнейшем, если хапанут сейчас вот эту бешеную дозу радиации. А им ещё жить и жить: семью создавать, детей рожать в конце концов. Они шли, осознанно шли на это.

Много работали там все: кто-то строил, кто-то заливал бетон, другие графит сбрасывали, вертолётчики тушили пожар. И даже простой водитель, который подвозил и увозил, должен считаться героем. Ребята там совершали настоящие чудеса. Заехал мой знакомый на опасную зону, прямо перед реактором разгрузил свой ЗИЛ-130. А он там должен находиться не более четырёх минут. Уже собирался выезжать, и тут колесо пробило. А он, нет, чтобы выйти из зоны, бросить эту машину, достал запаску, поменял колесо и только тогда уехал, получив колоссальную дозу радиации, в 17 раз превышающую допустимую.

 

«Солдат меняли одного за другим»

– Сам я был старшиной роты. В мои обязанности входило обеспечение ребят, которые занимались очисткой территории, сбрасывали с блоков в горящий реактор графит. Люди приезжали и уезжали. Находясь на этом реакторе меньше минуты, каждый получал огромную дозу облучения. Ребят демобилизовывали, на их место приезжали другие. Ежедневно одни колонны увозили людей, другие привозили. Их туда бросали как мясо в мясорубку, одних за другими. Через эту трагедию прошло 600 тысяч человек, сегодня их осталось 200 тысяч. Сами посудите, какие цифры… На моих глазах ушли из жизни 16 человек из моего полка, а это были двадцатилетние парнишки. Мне тогда во многом помогла должность – близко к реактору не находился. Я постоянно обеспечивал ребят новым обмундированием.

Не прекращая, горели бани, в которых сжигалась одежда. Солдатик приезжал с работ, обмывался в бане, а одежду – в специальную печь. На выходе получал новое обмундирование, похожее на космический скафандр. А на самом деле это была обычная маска, которая должна якобы спасать, но ерунда всё это… Дыхательные пути, что главное, конечно, защищала. Ведь самое страшное, когда внутрь организма попадёт радиоактивный изотоп: с едой или воздухом. Тогда он в тебе уже сидит, и ты становишься как рентгеновский аппарат.

Но про основную свою специальность забывать не приходилось: я – химик-разведчик. На особых машинах БРДМ-2РХ ездили по территории, выстреливая флажки в то место, где она была заражена. Под воздействием радиации из 12 заряженных патронов три-четыре не выстреливали – электроника не срабатывала. Роботов привезли на саму станцию, туда, где человеку находиться невозможно, чтобы ребят сберечь. Хвалёная японская электроника отказала сразу. Французская начала чудить, робот перестал выполнять задания, жил своей жизнью: хочу – еду направо, хочу – налево. Потом совсем сломались, с немецкими то же самое. Техника вся сыпалась и её роль на себя брали обыкновенные русские мужики. Молоденьких солдатиков меняли одних за другими.

 

«Животные спасались бегством»

Мне часто задают вопрос: «Было ли тебе страшно?». Нет, совсем не было. Первые две недели, конечно, тяжело. Организм привыкал. Был жуткий вкус соли во рту, головокружение и головные боли. Потом резко проходило. Чувствовал себя нормально, всё кушал, а первое время и еда не лезла, и вода не лилась в рот. У мужиков постарше страдали мышцы и суставы. Их прям скрючивало от болей. Руки, ноги. Но опять-таки временно – привыкаешь ко всему.

Вообще радиация такая штука, что кто-то переносил её легче, кто-то тяжелее. Допустим, те же вертолётчики, которые работали там с первых минут аварии, вроде были все в одном месте одинаковое время, а кого-то смерть забрала в первые годы, другие сейчас с онкологией мучаются, а есть те, кто жив до сих пор и не ощущает последствий радиации. Вот недавно в Химках с ними встречались. Учёные-то здесь точных ответов дать не могут… Вот в той же Японии есть люди после Хиросимы и Нагасаки, которым 100 лет и больше. И не понятно, как так: кого-то коснулось, кого-то нет.

***

Вот с чем у нас проблем не было, так это с питанием. Кормили очень хорошо. Ели консервов, считалось, что они не заражены. Но это неправда – тот же металл, консервные банки.

Ещё один вопрос, который часто приходится слышать: «Что ты там видел, собаки с двумя головами были?». Я улыбаюсь. Животные на радиацию реагировали молниеносно. Все, кто мог сбежать, спаслись бегством. Они же всё чувствуют, не то что мы. Поразительной была реакция растений: огромные яблоки, грибы-гиганты. Но мы мало того видели, дурачки были, ещё и ели это. Неимоверных размеров наливное яблоко было настолько красивым – ну, как его не сорвать и не съесть.

Мы ездили по эвакуированным сёлам, там наблюдали страшные картины. Когда людей эвакуировали, они брали с собой всё необходимое. О бедных животных не думал никто. Исхудавшие, как швабры, собаки на цепи, которых даже не позаботились отпустить на волю, чтобы они сами могли попытаться выжить, кролики и куры в клетках – их бросили на верную смерть. Двухголовых не видели, а это было…

 

«Почему народ лишают льгот?»

Заражённая территория – огромная. Считается, что опаснее всего в 30 км от реактора. Хотя такое ощущение, что это всё по заказу сделали, что наши учёные установили такой радиус для того, чтобы сузить круг льгот. Понятно, это всё разрезает государственный бюджет. Да, кто-то был на реакторе, кто-то занимался обеспечением этих людей, а кто-то был в тех же эвакуированных деревнях, туда ездили химики-разведчики, которые занимались обработкой этих территорий и пострадали ничуть не меньше. Облако радиоактивной пыли, которое поднялось после взрыва, пошло на Гомельскую область (Белоруссия). Как раз там и находится одно из самых жутких мест Чернобыля – так называемый Рыжий лес. Там просто нет ничего живого, там природы нет. Была затронута и наша Брянская область, и Тульская. Радиоактивные частицы распадаются тысячелетиями, период лишь полураспада плутония равен 24 тысячам лет. А у нас, судя по тому, что многие люди, проживающие на этих территориях, лишаются льгот, радиоактивные частицы распались за 30 лет…

***

Я там находился с 15 мая по 6 октября, считай, полгода. Ощущаю ли я на себе радиацию? Да, но хорошо не в той мере, как испытали её на себе тысячи парней. С суставами и мышцами мучаюсь, но это ничего…Знаете, в одном городе есть замечательный памятник чернобыльцам: пронзённое радиоактивными лучами сердце прикрывает другое, здоровое, которое бьётся, не давая человечеству исчезнуть. Я не прошу считать меня героем, мне важно, чтобы ребят, которых мучительная смерть забрала молодыми, не забыли, их больных детей и вдов. Мне хочется верить, что в нашем городе тоже однажды появится памятник молчаливым героям, которые боролись с невидимой, но реальной опасностью. Однажды представитель городской администрации сказал нам: а за что? Мы верим, что больше нам этого никто не скажет…

источник

↑ Наверх ↑

aRuma бесплатная регистрация в каталогах тендерный кредит
Доставка грузов